Мир Психологии
Главная Биржа труда Психологический чат Психологический форум
Правила общения div FAQ div Поиск div Пользователи div Группы div Регистрация div Вход
Имя: Пароль: Автоматически входить при каждом посещении
Психологический форум arrow Философские вопросы arrow Книги от Софьи

Книги от Софьи
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 523, 524, 525
Начать новую тему   Ответить на тему
Автор Сообщение
Sopheeya1984
Пользователь
Сообщения: 7913
Регистрация: 13.09.2012
Откуда: Москва
СообщениеДобавлено: Вт Фев 13, 2018 20:46 Ответить с цитатой

Глава 3
Четыре основания внимательности

Если мы попытаемся практиковать медитацию, но наша внимательность будет слаба; ум будет страдать от бесконечных отвлечений. В то время как такой «медитирующий» может обладать хоть малым спокойствием, он совсем не будет иметь мудрости прозрения, ибо последняя возникает только при наличии сильной внимательности. Итак, для успеха в медитации практикующему необходим ум, прочно утвердившийся в состоянии внимательности.
Что же это за четыре основания внимательности? Это созерцания тела, чувств, состояний психики и психических явлений. Можно рассматривать их в этом порядке, применявшемся Буддой, который идет от самых грубых аспектов «личности» к тончайшим переживаниям.

1.Созерцание тела

Тело представляет собой наиболее плотный и материальный предмет, считающийся «моим» и «мною». Однако даже одно из созерцаний этого цикла, одно из основных упражнений, оказывается достаточным для достижения просветления; и нет необходимости в том, чтобы каждый практиковал все аспекты четырех созерцаний. Индивидуальные упражнения, такие, как упражнения с внимательным дыханием или внимательность по отношению к чувству, соответствует различным характерам и различным периодам развития.

(а) Внимательность к дыханию
Здесь перед нами налицо телесный процесс, который продолжается день и ночь, начинаясь с рождения, и кончается лишь со смертью. Это идеальный процесс для созерцания, так как его никогда нельзя отбросить. Он может стать — и действительно становится — с нарастанием сосредоточенности — более тонким и поверхностным. Практикующему не приходится прилагать усилия по контролю или задерживанию дыхания.
Естественный характер внимательного дыхания подчеркнут Буддой на первых четырех «ступенях» процесса. В действительности было бы практичнее назвать эту первую тетраду методом культивирования внимательности. Он начинается с осознания «Длинного вдоха» и «Длинного выхода» — т.е. дыхания того вида, который мы, по всей вероятности, имеем в начале практики. Нам не следует думать: «Я дышу длинным дыханием»; должно существовать простое голое осознание процесса.

Во время следующей тетрады, созерцания чувства, дыхание проходит еще через четыре ступени, начиная с переживания восторга, пити. Когда дыхание стало очень тонким, оно может остановиться — или показаться остановившимся; при этом тело оказывается почти незаметным. Единственным легко замечаемым телесным явлением остается чувство восторга, в которое как бы трансмутируется дыхание.
Затем приходит переживание тонкой деятельности читта, т.е. ума-сердца, связанной с дыхательным процессом; наступает также успокоение этих видов деятельности.

Следующая тетрада, созерцание ума, состоит из ступеней, на которых медитирующий переживает радость, сосредоточенность и освобождение ума. Эти три первые четырехступенчатые группы переживаний заняты культивированием спокойствия, тогда как во время последней тетрады, занятой событиями психической жизни, медитирующий развивает прозрение: он созерцает непостоянство, бесстрастие, прекращение жажды существования и отказ от него. Хотя такая схема ступеней находится в проповеди Будды о внимательности и была также тщательно разработана последующими учителями медитации, из этого не следует, что все, кто практикует этот способ медитации, должны пережить каждую ступень: многое зависит от индивида.

При помощи одного лишь этого упражнения медитирующий может пережить как спокойствие, так и прозрение, достичь конечных высот его практики, где оказывается познанной ниббана. Действительно, там говорится, что этим методом пользовался сам Готама, когда он стремился к просветлению; утверждают, что при помощи внимательности к дыханию он достиг конечного и полного освобождения; это весьма ободряющий факт! Кроме того, эта практика является подходящей для всех людей, даже для тех, кто страдает от различных недостатков. Вообще говоря, во время медитации каждый переживает некоторую рассеянность, когда мысли, слова и картины нарушают полноту внимательности ума. Эта практика представляет собой как бы лекарство, излечивающее болезнь рассеянности! И она оказывается вполне пригодной даже когда у нас нет учителя.

(б) Четыре положения тела

Эти положения — ходьба, стоянье, сиденье, лежанье. Здесь этот предмет внимательного осознания оказывается весьма непосредственным, потому что нам всегда приходится находиться в одном из таких четырех положений; но все-таки он нуждается в живой внимательности для поддержания сосредоточенности, поскольку материал упражнения бывает лишь скудным. Практика заключается в отсечении всех видов деятельности и ограничивается одним только осознанием положения тела и констатированием того факта, как оно меняется.
Во время ходьбы внимательность должна быть обращена только на «ходьбу» (а не на то, как «я иду»); то же самое относится и к другим трем положениям. Сиденье представляет собой всего лишь непосредственное соприкосновение тела с подушкой для медитации, стоянье — всего лишь давление тела на ступни и их соприкосновение с землей, тогда как лежанье — это всего лишь неприкрашенное внимание, устремленное на соприкосновение тела с кроватью. Такое упражнение имеет своей целью прозрение, випассана, благодаря виденью только изменяющихся положений, а не «я», которое меняет их; но когда телу приходится оставаться неподвижным, как это бывает при сиденье в медитации, тогда легко заметить наличие боли, дукха. Если нам придется сохранять любую позу в течение длительного промежутка времени, — мы заметим наличие боли, дукха. больной, которому приходилось лежать в больнице в течение целых недель или месяцев, также обладает обширным знакомством с дукха. Из этого состояния выводит только бесстрастное исследование дукха; попытки же притворяться, что она не существует, только повергают нас в новые затруднения!

(в) Полное осознание
(слово «сампаджанна» переводится словами «полное постижение»).
Когда мы хорошо практикуем эти два аспекта, они вполне естественно приводят к третьему — к полному осознанию всего «поля» медитации. Как это знает любой медитирующий, уму достаточно легко соскользнуть с предмета медитации и менее чем за одно мгновенье оказаться далеко от него. Этот вид полного осознания препятствует такому явлению, постоянно укрепляя ум предметом медитации. ...Таким образом, мы не оставляем предмета медитации даже в повседневной жизни.
Но может случиться так, что практикующий почувствует тяготение к «сухому» подходу, свойственному лишь прозрению; в подобном случае у него не будет какого-то одного особого предмета, поскольку все четыре рода внимательности — к телу, к чувству, к психическим состояниям и к психическим явлениям — все стали медитацией. Тогда, благодаря применению полного осознания нашего поля медитации, ум-сердце никогда не отклоняется от медитации, ибо все сделанное познается со внимательностью и прозрением, а при этом укрепляются корни здорового состояния. Опять же, как и в других аспектах, данный аспект приводит практикующего к последнему аспекту — к полному осознанию и к отсутствию заблуждения.
Отсутствие заблуждения означает восприятие следующего факта: все, что мы считаем «своим» или «собой», например, «мое тело», «мои мысли», «мои взгляды», — все это не является нашим, так как в действительности не существует никакого обладателя. Следовательно, это упражнение ведет нас от несколько «мирской» внимательности, связанной с деталями обыденной жизни, прямо к полному осознанию совершенно свободного от заблуждения просветленного ума.
В свете всего сказанного здесь о первом созерцании можно, пожалуй, усмотреть справедливость слов Будды: «Я утверждаю, что внимательность полезна повсюду».

_________________
Не важно, что написано. Важно, как понято.
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Sopheeya1984
Пользователь
Сообщения: 7913
Регистрация: 13.09.2012
Откуда: Москва
СообщениеДобавлено: Ср Фев 14, 2018 04:56 Ответить с цитатой

2. Созерцание чувства

Хорошо познанные благодаря внимательности, обнаженные чувства удовольствия, страдания и не содержащие ни того, ни другого, нейтральные, предоставляют медитирующему много полезной информации. медитирующему следует понять, что чувства приходят сначала и, следовательно, окрашивают природу происходящих впоследствии мыслей. Поэтому при развитии внимательности к чувству воздвигается преграда вожделению.
Почти каждому человеку известно то переживание, когда мы перенесли какую-то боль, какое-то оскорбление и после этого чувствуем, по крайней мере, неприязнь, антипатию к другим людям. Это болезненное чувство приходит первым, а гнев, как активизированный второй корень нездоровья, оказывается на втором месте. Он может скрываться внутри нас или выражаться в жестах, действиях, словах. Также обычным является либо подавление гнева, либо его выражение, ибо эти два способа суть единственно известные большинству людей. Но Будда учит внимательности к чувству — как выходу из этих двух крайностей. Будьте внимательны к внезапному чувству, просто познавайте его как «боль» или созерцайте без слов. Тогда гнев и отвращение не имеют возможности возникновения, а потому и нет нужды в их подавлении, как и в создавании дурной каммы, возникающей вследствие их выражения. Следовательно, болезненное чувство есть тот индикатор, который указывает на возможность появления отвращения; это сигнал предупреждения, заслуживающий должного внимания.
не всегда можно избавиться от чувства физической боли; но подобным способом мы смогли бы избавиться от душевной боли и всего создаваемого ею комплекса отвращения.

3. Созерцание состояний ума

Это созерцание опять-таки является более тонким, чем предыдущее; теперь внимательность наблюдает состояния ума как возникающие и уходящие. о различиях между словом «ум» и словом «читта» на пали. Во-первых, термин «читта» обыкновенно включает чувства, которые являют собой основу эмоций; поэтому в числе значений термина «читта» оказывается также и «сердце».
Во-вторых, наш термин «ум» *** в единственном числе по отношению к одному человеку; только говоря о многих людях, мы говорим об «умах». Однако в буддийской традиции, когда мы говорим на уровне общепринятой истины, можно сказать, что один человек переживает многие «умы», многие читта, которые изменяются в соответствии с внешними и внутренними стимулами. Конечно, это значит видеть вещи в состоянии заблуждения, поскольку мудрость прозрения раскрывает нам тот факт, что не существует «личности», которая обладает разными «умами» или переживает их.
С точки зрения человека, только что начавшего медитацию, существует наблюдатель, который познает явления своего собственного ума. Но по мере того, как продолжается практика, «личность», созданная этими нездоровыми состояниями ума — фактически нездоровым психическим фактором гордости, — неуклонно растворяется, пока не останется просто внимательность, отмечающая возникновение и исчезновение этих умов, или читта.

Первыми тремя предметами при этом созерцании называют корни нездорового состояния: алчность, отвращение и заблуждение. Если во время медитации или в повседневной жизни мы достаточно внимательны, мы можем, будучи затронуты одним из коней нездоровья, сказать себе: «Ум охвачен алчностью... отвращением... заблуждением» (в соответствии с тем, что возникло). Может потребоваться применение такого же объема обнаженного внимания — повторение приема в тех случаях, когда нечистота ума крепка; этого бывает достаточно для устранения соответствующего недостатка.
Данный прием значительно более ценен для других способов, в которых не содержится никакого конфликта; здесь налицо лишь «отметка» нездорового состояния ума.

Здоровые корни должны быть рассмотрены с большей полнотой.
Первый из них — отсутствие алчности. Пользуясь таким словом, мы можем явственно противопоставить его алчности, создавая благодаря этому легко запоминающуюся пару противоположностей; но, пожалуй, еще более важно, что при этом диапазон значений слова возрастает: в данном случае понятие отсутствия алчности охватывает великодушие, бескорыстие и отречение — факторы существенного значения для любого рода духовного роста. Однако отречение простирается не только на предметы нашего обладания, но также и на это тело и на ум, рассматриваемые как наши собственные. В этом отношении отречение уже не является насильственным и искусственным «отказом» от наслаждений, которое зачастую является лишь тонко замаскированным подавлением; отречение представляет собой естественную освобожденность в силу отсутствия интереса. По мере нашего роста на любом духовном пути отречение возникает естественно вследствие возросшей зрелости и уменьшения вожделения. Поэтому «отречение» — не слово, которого следует бояться; оно будет просто проявляться вместе с процессом духовного роста. И при таком способе, который совсем не является эгоцентрическим, пожалуй, более велика вероятность возникновения восторга или блаженства, что в свою очередь способно заложить основу глубокого спокойствия и проявления прозрения.

Второй корень здорового состояния, отсутствие отвращения, также охватывает широкий диапазон психических явлений, ибо он означает как любящую доброту, так и сострадание. Метта, или любящая доброта, представляет собой такую любовь, которая очищена и бескорыстна. В метта не существует склонности к тому, чтобы искать опору в других людях, что-то от них получить нет даже сентиментальной привязанности к ним. Ее плодами оказывается счастье — как для того, кто ее культивирует, так и для его гармоничного окружения.
И вот теперь, когда мы имеем некоторое представление о значении понятия метта, каким нам представится ее диапазон? Она начинается с самого себя; иначе говоря, человек, прежде чем он сможет проявить метта по отношению к другим, должен обладать разумным количеством любви и уважения к самому себе. Цель его метта к другим состоит в том, чтобы распространить на них то же самое качество бескорыстной любви и теплоты — и распространить ее не только на людей, но также и на животных, и на те существа, которые обычно невидимы. Это значит иметь сердце, свободное от вражды к какому бы то ни было живому существу.

Переходя теперь к состраданию, каруна, которое представляет собой сочувствие чужим печалям и активные шаги с целью оказать помощь другим, заметим, что это качество нельзя развить, если у нас не имеется основы — любящей доброты. Сострадание, как аспект корня отсутствия отвращения, может возникнуть во время медитации, когда на память практикующему приходят печали других живых существ.
Эти два качества — любящая доброта и сострадание — составляют корень отсутствия отвращения.

Если же ему нужно достичь высочайшего состояния, тогда необходимо обратить внимание на рост отсутствия заблуждения. Это — другое название мудрости. Мудрость, или панна, включает ясность мысли, то, что называют интеллектом; но она выходит далеко за его пределы. Таким образом, ясное и разумное постижение дхаммы — как благодаря учености, так и благодаря заучиванию слов Будды и размышлению над ними — является основой для проникновения в ее истину, причем это проникновение происходит благодаря практике медитации. Нужно усиливать возникающие во время медитации состояния ума, свободного от заблуждения, — усиливать, обращая на них полное внимание. Они будут заняты тремя фактами: непостоянством, дукха и отсутствием «я» (последнее включает в себя пустоту).

_________________
Не важно, что написано. Важно, как понято.
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Sopheeya1984
Пользователь
Сообщения: 7913
Регистрация: 13.09.2012
Откуда: Москва
СообщениеДобавлено: Ср Фев 14, 2018 16:25 Ответить с цитатой

4. Созерцание психических событий

Это созерцание содержит самые тонкие аспекты дхаммы, мимолетные «события», или дхаммы, которые возникают и исчезают. Для раскрытия этого процесса изменений внимательность должна быть очень острой. Обычно к ним подходят после практики одного из предыдущих созерцаний, которые обостряют восприятие и подготавливают основы для созерцания психических событий.

(а) Пять препятствий

Эти препятствия, прежде всего, мешают достижению глубокой медитации, джхана, а также возникновению мудрости в повседневной жизни. Таковы чувственное желание, недоброжелательство, сонливость и вялость, возбуждение и беспокойство, скептические сомнения.
Это созерцание имеет целью только прозрение; поэтому медитирующий, применяя одно лишь осознание, обращает внимание только на присутствие, отсутствие, процесс возникновения, прекращение процесса. Иными словами, следует осуществлять полное осознание самих препятствий. Нужно очень хорошо знать, какого рода мысли или другие стимулы вызывают процесс возникновения. Медитирующий — свой собственный врач, который лечит болезни ума-сердца при их появлении.
данный процесс представляет собой путь подхода к необусловленному, потому что, во-первых, он успокаивает все слова и понятия, даже буддийские, во-вторых, в связи с этим исключается идея «я», так что отмечаются только дхаммы, или «события».
Такое созерцание для большинства людей не окажется действенным, если ко времени его практики не будет уже достигнуто значительное спокойствие ума. Без него ум окажется слишком разбросан и груб, так что ему не будут видны мелкие и тонкие «события» этих препятствий.

(б) Пять совокупностей

То же самое можно сказать и об упражнении, где в свете своего возникновения и исчезновения рассматриваются пять составляющих групп, на которые Будда разложил так называемую личность. Вот эти пять совокупностей: тело, чувство, восприятие, психические формации и сознание.
тело не следует рассматривать как «мое тело»; нужно только простое осознание «тела». «Восприятие» означает процесс узнавания и отождествления; в него включена память. «Психические формации» суть мысли; они могут быть непроизвольными или произвольными. «Сознание» означает шесть сознаний внешних чувств: глаза, уха, носа, языка, тела (прикосновения) и ума.
Такова тотальность человеческого существа, то, в чем растворяется идея «личности», обычно видимая в качестве одного целого, когда мы рассматриваем ее со вниманием.
Моменты, в течение которых существуют каждые из них, весьма кратки. Обычно наша недостаточная внимательность и мудрость означает, что мы рассматриваем себя как нечто целостное, а потому не видим возникновения и исчезновения совокупностей; кроме того, прозрению препятствует понятие о «я». Когда же медитирующий выполняет это упражнение, тогда растворяется личность — и с ней вместе нездоровые психические состояния, на которых основано это понятие. Тогда возникает прозрение в обусловленную природу всех явлений; и когда это происходит, становится возможным оставить понятие «я»; как говорил Будда, это подобно тому, как если бы мы сбросили тяжелую ношу и не взваливали на себя другую.

В этом упражнении нет надобности подвергать анализу пять совокупностей. Достаточно просто обозревать их возникновение, существование и исчезновение с неприкрытым вниманием. В начале это упражнение также может включать произносимые в уме слова; но позднее они исчезают, и мы видим только процесс возникновения и исчезновения.

(в) Семь факторов просветления

Эти семь факторов таковы: внимательность, исследование дхамм (психических событий), усилие, восторг, покой, сосредоточенность и душевная уравновешенность.
Следует отметить, что в начале перечня стоит внимательность; поэтому без высокоразвитой внимательности не может быть никакого просветления! Все эти факторы могут до некоторой степени наличествовать даже и у тех лиц, которые только начали практику медитации; но к тому времени, когда их можно считать обладающими факторами просветления, они становятся очень тонкими. Медитирующий мог бы легко развить их с нарушением равновесия, например, предаваясь восторгу или покою за счет внимательности и усилия.

Отметив ведущее место внимательности среди этих факторов, нужно со всей ясностью отдавать себе отчет в значении и второго фактора — исследования дхамм. Этот термин относится к событиям, которые возникают и исчезают в уме. Именно этот фактор в особенности приводит практикующего к випассане, к прозрению. Вера, или уверенность, есть фактор, уже установленный надлежащей практикой добродетели и медитации, потому что мы сами увидели благие последствия этих явлений. На таком продвинутом уровне практики медитирующий выходит за пределы веры, познавая и видя вещи такими, каковы они есть в действительности; и тогда его справедливо называют «неверующим».

Если не культивировать эти факторы при помощи практики данного упражнения или каким-нибудь иным способом, тогда нельзя ожидать появления просветления. Хотя само мгновение просветления, его пути и плоды не являются обусловленными, ибо переживание ниббаны есть необусловленная дхамма, однако для того, чтобы оно проявилось, путь должен быть расчищен.

_________________
Не важно, что написано. Важно, как понято.
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Sopheeya1984
Пользователь
Сообщения: 7913
Регистрация: 13.09.2012
Откуда: Москва
СообщениеДобавлено: Чт Фев 15, 2018 03:16 Ответить с цитатой

(г) Четыре благородные истины

Не следует переводить термин «дукха» словом «страдание», ибо хотя это свойство заключает в себе страдание, в нашем мире существует множество переживаний, которые, будучи приятными, также оказываются непостоянными, а потому являют собой дукха. Смешно называть их страданием! Европейские языки не имеют слов, диапазон значений которых по своей широте и глубине мог бы оказаться достаточным для дукха.
Дукха, которую нужно видеть при созерцании дхамм, есть дукха, связанная с вожделенными совокупностями или с непостоянством.

Вторая благородная истина показывает, как дукха проявляется вследствие вожделения, или жажды. Внимательность представляет собой единственный способ осознать эту жажду, это вожделение, которое постоянно пропитано страхом. Однако это тело и этот ум обыкновенно не бывают включены в список драгоценных предметов обладания; поистине, то, как с ними зачастую обращаются, могло бы заставить нас считать их ничего не стоящими! Тем не менее, вследствие своей крайней изменчивости, они служат причиной большего количества дукха, нежели какой-либо внешний предмет.
Человек, лишенный мудрости, находит все больше и больше дукха из-за своей привязанности к совокупностям; но внимательному человеку, исследующему совокупности с пониманием, в дукха и в непостоянстве виден источник освобождения. Враг глупца оказывается другом мудрого!

Жажда была определена в понятиях предмета своего вожделения — чувственные переживания, существование или несуществование. Силою внимательности это постоянное вожделение чувственности — жажду, которая все время рисует картину «я», личности или души, — можно увидеть в понятиях возникновения и исчезновения, пока более не остается никакого переживающего субъекта. Также и жажда существования, обычно переживаемая во время смерти или при возникновении какой-то угрозы для жизни, видна как жажда дукха. Даже повторное рождение в самых возвышенных небесных сферах в форме дэва (или «сияющего») в какой-то степени неизбежно включает в себя дукха, ибо даже там переживание оказывается непостоянным.
Жажда чувственного переживания и жажда повторного существования возникает из нездорового корня — алчности, тогда как жажда несуществования основана на втором корне — на отвращении. Третий корень – заблуждение — придает энергию обоим.
Но нельзя добиться достижения какой-либо цели просто в силу желания; ибо, как указывает Будда: «Но этого нельзя добиться простым желанием; а неполучение желаемого опять же есть дукха».
Когда мы увидим жажду в таком свете, когда поймем, что она является источником дукха, надобно подвергнуть исследованию ее причинное возникновение — так, чтобы нам можно было от нее освободиться. Обычно тот, кто практикует это упражнение, обращает внимание на более тонкие части спектра вожделения, постепенно удаляя липкие нити, которыми он опутан и крепко привязан даже к благоприятным результатам медитации. Это причинное возникновение необходимо подвергнуть исследованию в понятиях следующего процесса:
1. Глаз, ухо, нос, язык, тело и ум приятны и доставляют наслаждение в этом мире; там возникает эта жажда, там она коренится;
2. Видимые предметы, звуки, запахи, вкусы, прикосновения и объекты ума... (и т.д.);
3. Сознание глаза... сознание ума (и т.д.);
4. Касание глаза... касание ума... (и т.д.);
5. Чувство, рожденное касанием глаза… чувство, рожденное касанием ума… ( и т.д.);
6. Узнавание видимых предметов... узнавание... объектов ума (и т.д.):
7. Решение относительно видимых предметов... объектов ума... (и т.д.);
8. Жажда видимых предметов... жажда объектов ума... (и т.д.);
9. Мысленные понятия о видимых предметах... мысленные понятия объектов ума... (и т.д.);
10. Дискурсивное размышление о видимых предметах... дискурсивное размышление об умственных объектах приятны и доставляют наслаждение в этом мире; там возникает эта жажда, там она коренится.

Можно понять этот процесс интеллектуально; но такое понимание не отсечет вожделения. Это сделают только медитация и внимательность!

Третья благородная истина — о прекращении дукха — была определена Буддой в терминах ниббаны: «Это полное отпадение и угасание самого этого вожделения, его отбрасывание и оставление, освобождение от него, отсутствие привязанности к нему». Когда отброшена причина, тогда не появляется следствие; таков общий принцип, хотя в данном случае «причина», или связанность незнанием (четырех благородных истин), жажда и вожделение, поддерживающие представление о себе, которое само покоится на жажде, тщеславии и ложных взглядах со своим отпрыском в виде алчности, отвращения или заблуждения, едва ли является простой!

Перечисленные выше десять ступеней того, что в действительности являет собой четыре психо-эмоциональных совокупности — сознание, восприятие, чувство и психические формации — в применении к третьей истине, к истине о прекращении дукха, показывают, как происходит это прекращение:
1. Глаз, ухо, нос, язык, тело и ум приятны и доставляют наслаждение в этом мире; там это вожделение может быть отброшено, там оно может быть погашено — и так далее, вплоть до последнего пункта:
10. Дискурсивные размышления о видимых предметах... и так далее.

Выше, рассматривая вопрос о трех корнях здорового состояния, мы коснулись отсутствия алчности в его аспекте отречения. Здесь мы можем бросить беглый взгляд на глубочайшую форму этого отречения, когда оставлены все основы личности после того, как мы увидели, что все возможности бытия, или существования, неизбежно связаны с дукха. Для того, чтобы это произошло, необходимо действие третьего корня здорового состояния — отсутствия заблуждения, или мудрости. Она должна действовать в полную силу и на основе великой внимательности. И только тогда, когда оба эти фактора: внимательность и мудрость — идут рука об руку, становится возможным просветление. Поэтому великие таиландские учителя *** их двум половинам колеса, которые непреодолимо следуют друг за другом, так что великая внимательность поддерживает прозрения великой мудрости, которая, в свою очередь, обеспечивает непрерывность великой внимательности.

Четвертая благородная истина представляет собой прозрение в истину пути. Восьмеричный путь — это замечательный практический способ самовоспитания; но прозрение в истину восьмеричного пути завоевывается не иначе, как во время мгновенных промежутков самого пути. В это время практикующий сам становится путем; ибо, поистине, архат, усмотревший истину отсутствия «я», никогда не отклоняется от благородного пути; вся его жизнь есть благородный путь.

мы кратко перечислим его ступени и дадим их сжатое объяснение, основываясь на словах Будды.
Раздел мудрости:
Правильный взгляд = четыре благородные истины, камма и ее результаты;
Правильное намерение = отречение, любящая доброта, сострадание.
Раздел добродетели:
Правильная речь;
Правильное действие;
Правильные средства к жизни
Раздел сосредоточенности:
Правильное усилие = культивировать все здоровые качества;
Правильная внимательность = четыре основания внимательности;
Правильная сосредоточенность = четыре джханы.

Таким образом, поучения Будды могут бы быть проверены посредством внимательности — даже и те из них, которые называются «свойственными лишь буддам», т.е. четыре благородные истины. Они представляют собой суть дхаммы, и всю остальную часть поучений Будды можно понять только в их свете. В то время как они выглядят достаточно недвусмысленными, их практика не столь уж легка, и для осуществления требуется большое усилие. Поэтому не следует думать, что, поскольку описывающие их слова весьма легки для понимания, они не обладают глубиной. Чем больше практика, тем большей становится глубина нашего представления об этих благородных истинах. Чудесную мудрость Будды можно увидеть в том, как он был способен описать в доступных пониманию выражениях практику и осуществление, выходящие за пределы слов. Он пережил четыре благородные истины не на словах, какими мы их слышим теперь, но сумел ясно изложить их таким образом, чтобы его изложение стало руководством для тех, кто желает практиковать путь к просветлению. Эти описания практики глубокой внимательности при созерцании психических событий, или дхамм, передают нам только метод; не следует слепо их придерживаться, как если бы они были самим переживанием. И, конечно, это переживание есть переживание непривязанности.

_________________
Не важно, что написано. Важно, как понято.
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Sopheeya1984
Пользователь
Сообщения: 7913
Регистрация: 13.09.2012
Откуда: Москва
СообщениеДобавлено: Чт Фев 15, 2018 09:09 Ответить с цитатой

Глава 4
Спокойствие и прозрение

Согласно учению Будды, методы медитации могут привести либо к спокойствию, либо к прозрению; большей частью практика медитации, как буддийской, так и всякой иной, в своем начальном периоде представляет собой развитие спокойствия. Поскольку преобладающее число людей развивает сперва эти качества, а затем, пользуясь ими как основой, переживает прозрение, мы прежде объясним спокойствие, а затем придем к прозрению. Однако немногие практикующие, возможно, найдут, что наилучшим путем следования для них будет первоначальное развитие прозрения, за которым следует развитие спокойствия; а большое число медитирующих пользуется этими различными подходами попеременно.

1. Развитие пяти духовных способностей

Эти пять способностей, а именно: вера, усилие, внимательность, сосредоточенность и мудрость, часто упоминаются Буддой. Находясь в гармоническом равновесии, они обеспечивают успешную медитацию.

Следует уравновесить веру и мудрость. Вера должна руководствоваться мудростью; мудрость следует подкреплять верой. Это можно пояснить притчей о слепом гиганте и остроглазом калеке. Гигант силен и способен проходить большие расстояния, но ничего не видит, а потому попадает в ямы и канавы. Калека же не в состоянии ходить, но обладает парой зорких глаз; и вот он говорит гиганту: «Послушай, посади меня на плечи, и я буду указывать тебе правильный путь». Когда вера и мудрость находятся в равновесии, верования тщательно проверяются мудростью, практика подкрепляется верой. Следовательно, практикующий не верит в ошибочные взгляды и не сбивается с правильного пути в своей практике.

В буддийском учении не поощряется слепая преданность гуру или какому-нибудь божеству. Будда не хотел, чтобы его окружала толпа слепых последователей, которые идут за ним, но лишены понимания; людей подобного рода можно сравнить с овцами. Учение Будды часто называют «рыканьем льва» из-за его бесстрашия и правдивости.
…Будда сказал ему: «Ваккали, какая тебе польза в том, чтобы видеть это отвратительное тело? Видящий дхамму видит меня, видящий меня видит дхамму».

Необходимо также уравновесить усилие и сосредоточенность. Там, где налицо слишком много усилий и слишком мало сосредоточенности, существует рассеянность и беспокойство, тогда как нарушение равновесия в другую сторону приводит к летаргии и, возможно, к состояниям транса, где нет никакой внимательности. ...но обычно люди совершают слишком мало усилий. Они не прилагают усилий для работы со здоровыми и нездоровыми состояниями ума в своей повседневной жизни, как же тогда они будут совершать усилия во время сидячей медитации? Или во время медитации при ходьбе?

Внимательность, среднее качество в перечне пяти, подобна центральной точке весов: чашки могут выйти из равновесия, но их опора остается на месте. Это качество является основой для роста четырех других. Они могут быть развиты и чрезмерно: однако понятие чрезмерного никогда не относится ко внимательности: следует дать ей возможность расти и укрепляться до наивысшей степени.
...Сосредоточенность укрепляется увеличением повседневной внимательности при помощи дополнительного усилия.

2. Развитие спокойствия
Пять препятствий обычно упоминаются Буддой перед его описаниями четырех джхана. Если наша медитация оказывается неудачной, это происходит вследствие наличия недоброжелательности и отвращения, сонливости, беспокойства, возбуждения и сомнения.
Недоброжелательство проистекает из нездорового корня отвращения.
Для избавления от него полезна следующая практика:
Частые размышления по такой схеме:
«Я обладатель своей каммы; я рожден своей каммой, я связан с ней, я пребываю в своей камме и поддержан ею; какую бы камму я ни создал, хорошую или плохую, я буду ее наследником». (Слова Будды).
...Третье препятствие, летаргию и сонливость. Вот несколько рекомендаций Будды:
...Создать в уме образ яркого света, подобного полуденному солнцу;

Хорошо известно медитирующим также и четвертое препятствие — возбуждение и беспокойство. «Мой ум не остается спокойным даже на секунду» или: «Я утратил предмет медитации после первых же минут» — таковы обычные жалобы начинающих практику медитации. И многие поражены тем, насколько беспокойным оказывается «их собственный ум». Будда сравнивал необузданный ум с диким слоном, который привык ходить всюду, куда ему захочется. Через некоторое время его ловят, привязывают ноги кожаными узами к большому столбу; а он брыкается, топает ногами, трясет головой. Также и ум подобен этому слону: когда начинается практика медитации, он действительно может показаться диким; но дело здесь в том, что практикующий обладает большей внимательностью, а потому легче отмечает блуждание ума.

Полезна твердость в практике, т.е. ежедневные занятия в одно и то же время в течение одинаковых промежутков. По возможности более длительное пребывание в спокойном уединенном месте будет наилучшим средством; но даже тогда ум способен найти себе какое-нибудь занятие.
Постоянное движение ума, подверженного воздействию этого препятствия, иллюстрируется сравнением с сосудом, полным воды, на который дует ветер, так что на поверхности воды все время образуется рябь. Тогда мы не можем увидеть отражение своего лица с достаточной ясностью.

Последнее из препятствий — это скептическое сомнение, неуверенность. Это препятствие часто поражает мыслящих людей: они сомневаются в том, что для других вполне ясно, они не видят, какой образ действия следует принять. Или же они испытывают неуверенность по поводу весьма прямолинейных учений, вследствие чего находят трудным даже начать практику дхаммы. Если же они и начинают ее, у них в уме может возникнуть огромное число вопросов, которые не удовлетворят никакие ответы. Таким образом, они тратят понапрасну массу времени.
Очевидно, лучшим средством против сомнения будет основательное обучение.

Когда исчезнут все пять препятствий, будет познан другой тип ума, счастье которого не зависит от постоянного стимулирования. Переживание восторга и блаженства возникает вследствие его чистоты и сосредоточенности. Он не блуждает по сторонам, он постоянно устремлен на один объект сосредоточения. И его эмоциональным содержанием не являются желание и отвращение, составляющие основу чувственного переживания; здесь налицо любящая доброта и сострадание ко всем живым существам.
Этот кратко описанный вид ума называется джхана (от коренного значения слова — «сжигание», т.е. сжигание оскверняющих элементов); он открывает доступ к другим планам существования, называемым миром Брахмы; это утонченные небеса в тонкой форме. Это не такое место, о котором можно многое сказать, и даже сам Будда почти не оставил его описаний. Несомненно, для подобной цели не существует адекватных слов. Даже описания джханы, данные Буддой, кратки и сводятся к перечню психологических факторов, лишь изредка освещаемых сравнениями, которые мы приведем ниже.

_________________
Не важно, что написано. Важно, как понято.
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Sopheeya1984
Пользователь
Сообщения: 7913
Регистрация: 13.09.2012
Откуда: Москва
СообщениеДобавлено: Сб Фев 17, 2018 22:37 Ответить с цитатой

Чистая страница
Зинаида Миркина
«Чистая страница» – одиннадцатая книга стихов Зинаиды Миркиной, значительной и самобытной русской поэтессы, в стихах которой «синтез мировой культуры органичен, как живое дерево» (Вольфганг Казак). Зинаида Миркина – автор многих книг стихотворных переводов, эссе и художественной прозы. Среди писателей, с наследием которых органично «рифмуется» творчество Миркиной, Цветаева, Достоевский, Пушкин… В числе ее переводческих предпочтений – Рильке и арабская суфийская поэзия. Выбор переведённых стихов не случаен – мистическая поэзия, обращенная к глубине бытия, кружащаяся вокруг Бога (по выражению Рильке) – основная линия всех стихотворных книг Зинаиды Миркиной.

Зинаида Миркина
Чистая страница.
Избранные стихи
(конец 2009 – первая половина 2011)

* * *
Я снова – чистая страница,
Вот та раскрытая тетрадь,
В которой будут вновь писать
Рассветный луч, сосна и птица.
Я ничего не создала.
Я ничего не совершила.
Все завершённые дела —
Лишь только камень над могилой.
А я пока ещё жива
И всё ещё готова встретить
Новорождённые слова
И утро первое на свете.

Раздел I
БЕЗМОЛВНЫЕ ВЕСТНИКИ

* * *
И вот рассвета росчерк алый
Разросся в розовую гладь.
И высь о Боге рассказала,
Как мне вовек не рассказать.
А где-то на лесной дороге
Цветок сверкнул живым огнём
И тихо рассказал о Боге —
Не о себе, а лишь о Нём…
О Боже, сколько их сегодня
В любом краю, в любой судьбе,
Безмолвных вестников Господних,
Вещающих не о себе…
И как их весть меня тревожит!
Смысл непостижный постижим.
Ведь эта роза – ангел Божий,
Сосна – крылатый серафим.
* * *
Ликованье! Ликованье!
Это чудо узнаванья
О не ведающем тлена
Скрытом в нас Творце Вселенной;
Вот о том, что никогда
Не случится с Ним беда.
Вот о том, что суть моя —
Беспредельность бытия.
Смысл всей жизни очень прост:
Ввысь из сердца брызги звёзд.
* * *
I
Мои догадки о Тебе,
Мои внезапные прозренья,
Они даются не в борьбе,
А в полноте успокоенья.
Есть миг, когда уже во мне
Ни слов, ни знанья – тишь такая!
И в этой полной тишине
Ты мысль мою пересекаешь.

II
Пересеки меня, пересеки,
Раздавшийся внезапно голос птичий…
И всем земным законам вопреки
Бессмертный Дух меня к Себе покличет.
Так вот откуда этот сноп огня!
Один лишь зов, один лишь оклик быстрый —
И Дух Творящий высек из меня
Вот эти разлетевшиеся искры.
* * *
О нет, не просто красота.
Она – открытье, откровенье
О вечности и воскресенье.
Иначе всё, что есть, – тщета,
Надгробий наших украшенье.
Но красота – благая весть
О том, что смысл у мира есть,
Что в нас есть Божье отраженье.
* * *
I
И, может, смысл наш затаённый
Ещё откроется глазам.
Быть может, все цветы – иконы.
А ствол древесный – это храм.
И роза, и сирень, и ели
Откроют в тайну узкий вход —
И красота на самом деле
Наш безобразный мир спасёт…

II
Осенний дождь, осенний лес,
Осеннее прощанье.
И всей тоске наперерез —
Святое обещанье.
Чего?
Мерцающая нить
Прорежет листьев свод
И вздрогнет… Вправду, может быть,
Мир красота спасёт…
* * *
А небо было сизо-белым.
Над ярким пламенем лесным
Оно задумчиво висело,
Как лёгкий, неподвижный дым.
Был день осенний, непогожий,
Но чаша сердца налита.
Была глядящим ликом Божьим
Вся мировая красота.
* * *
Лишь песня нам доносит Божью весть,
Лишь песня обнимает весь простор,
И только лишь поэзия и есть
С непостижимым тайный разговор.
Она – в песках скользящая вода,
Во мраке чёрном – световая нить…
И без неё никто и никогда
Не сможет с Духом жизни говорить.
* * *
Небо… Небо надо мною —
Прямо в сердце льётся весть:
Есть на свете неземное,
Нескончаемое есть.
Над домами, над погостом,
Всей бескрайностью дыша…
Может, небо – это просто
Разливанная душа?..
* * *
I
О этот блеск небесных множеств.
Дрожь сердца. Зарожденье дня.
Передо мной в окошке – то же,
Что глубоко внутри меня.
Вершится жизни восхожденье
Лишь только в этом удвоенье:
Из ничего встают черты,
И ясно зрим и слышен Ты,
Живущий в глубине меня.
Дрожь сердца… Зарожденье дня…

II
И превратятся лица в лики
На Божий ясный взгляд в ответ.
Расти, расти во мне, великий,
Из глубины встающий свет!
Твоим касаньем мир разбужен,
И, тьму ночную разгоня,
Вот точно так же, как снаружи,
Расти во глубине меня.
* * *
То ли снег идёт чуть слышно,
То ль на нас глядит Всевышний,
То ли птица пролетает,
То ли мысль в пространстве тает…
Только в сердце лёгкий след
От Того, в Ком плоти нет…
* * *
Как мне сказать, что Ты даёшь,
Когда всё сказанное – ложь?
Когда застывшие слова
Как прогоревшие дрова?
Слова живые канут в тишь,
В которой Ты всегда горишь,
И через всё, внутри всего —
Горенье сердца моего.
* * *
Закатный свет заполнил грудь —
Блаженный вестник с тихой вестью,
Что неподвижность – это путь,
Великий путь с землёю вместе:
С лесами, с горною грядой,
Сквозь все концы и все начала,
В единстве с каждою звездой
И с каждою травинкой малой.
* * *
Птица – это вестник Божий,
Но лесная ветка тоже
Донесёт благую весть:
Всё, что сердцу нужно, есть.
И не надо суетиться,
Мы пришли к своей границе.
Привели земные нити
Прямо в Божию обитель.
* * *
Ты раскрываешь душу нам,
Нас тихо обнимаешь светом.
А мы… мы ищем здесь и там.
А мы всё спрашиваем: где Ты?
Ты Дух зажёг, как небосвод,
И тихо шепчешь на закате:
Лишь только тот Меня найдёт,
Кто сам раскроет Мне объятья.
* * *
А деревья за окном
Тихие-претихие.
А деревья за окном —
Иноки в исихии.
А деревья за окном
О душе-невольнице —
Обо мне, тебе, о нём —
Дни и ночи молятся.
* * *
На небе таял росчерк белый,
Слой облаков легчал, редел,
А птица по небу летела
Куда-то за земной предел.
На небе не увидишь Бога.
Пуст бесконечный небосвод.
Он весь – открытая дорога
Туда, откуда жизнь встаёт.
* * *
I
Я снова слышу шум лесной.
Шумят деревья надо мной.
И снова льётся в сердце мне
Рассказ о вечной глубине.
Неумолкающий рассказ
О том, что вечность дышит в нас,
Что не когда-нибудь потом —
Сейчас открыт нам вечный дом.
II
Шумят деревья надо мной,
Влетает ветер с поля.
Не я, не я, а шум лесной
Об истине глаголет.
Вершины майские клоня,
Неспешно, постепенно
Заносит истину в меня
С других концов Вселенной.
* * *
Совсем не делать ничего,
Застыть недвижно тихим утром
И наслаждаться перламутром
Родного неба моего
И раковины на столе,
Моим кораллом снежно-белым…
Да, вовсе ничего не делать,
И даже мысли на нуле.
Быть неподвижно рядом с Богом
И вдруг почувствовать, как много,
Безмерно много мне дано,
Когда есть стол, коралл, окно…

* * *
Так высоко над всей земной тщетой,
Так высоко, что если заглянуть,
То сердце захлебнется высотой
И небеса зальют земную грудь.
Вот там, где параллельные сошлись,
Вот там, где нет ни позади, ни впредь,
Вот там, где тонет трепетная мысль.
Смолкает плоть, и не клокочет кровь,
И целым миром правит тишина.
Вот там, где зарождается Любовь,
Вот там, где разгорается Она....

* * *
О Боже, как нежна голубизна,
Как облака прозрачны ранней ранью!
Издалека глядит на нас весна,
Издалека доносится Дыханье.
Ещё тепла и птичьих песен нет,
Лишь робкие, чуть слышимые звоны.
Но этот разрастающийся свет!
Но этот взгляд любови затаённой…
* * *
Куда, куда взлетает птица?
Куда крыла её взвились?
Куда, куда за ней стремится
В пространстве тонущая мысль?
Куда ведёт полоска света,
В глубинах оставляя след?
– Туда, откуда нет ответа.
Туда, где всё – сплошной ответ.
* * *
А птица по небу летела
Сквозь туч мерцающий опал
Дорогой облачною белой.
О Боже, кто её держал?
Душа моя, немая птица,
Поднявшаяся в высоту,
Кто дал крылам твоим раскрыться
И удержаться на лету?
* * *
И надо ведь только вот это —
Не скоро ли, скоро ль умру,
Но нынче – касание света,
Качанье ветвей на ветру.
Какая великая сила
Доносит беззвучную весть?
Не знаю, что будет, что было,
Но сердце бездонное есть.

* * *
Вы откуда, скажите, откуда?
Из каких сокровенных глубин
Этот ангельский рой, это чудо
Первых листьев берёз и рябин?
Дух от Духа рождён, плоть от плоти.
Ну а пух этой первой листвы?..
Неужель вы меня не спасёте?
Кто же, Господи, если не вы?
* * *
Снова нет душе границы,
Дали неба впереди.
Пролетит по небу птица —
Стих прорвётся из груди.
Вешний ветер ветки кружит,
В душу весть донёс и стих;
Лист проклюнулся наружу,
А из сердца – новый стих.
* * *
Стихотворенье как спасенье.
И я не знаю почему,
Но только вспыхнуло мгновенье
И разом озарило тьму.
И эта вспышка, выход этот —
Свидание к лицу лицом.
Из смертной тьмы в бессмертье света —
Моё сотворчество с Творцом.
* * *
О, только б, только б сил набраться
Всем бедствиям наперерез.
О, только бы не отрываться
От бесконечности небес!
О, только бы движеньем встречным
Туда, где исчезает дно…
Ведь это наша бесконечность
Глядит сейчас на нас в окно.







_________________
Не важно, что написано. Важно, как понято.
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Sopheeya1984
Пользователь
Сообщения: 7913
Регистрация: 13.09.2012
Откуда: Москва
СообщениеДобавлено: Вс Фев 18, 2018 03:27 Ответить с цитатой

* * *
Снег пришёл сейчас за мною,
За душой моей пришёл.
Белой-белой пеленою
Обмотал сосновый ствол.
Что-то тайное подслушал,
Закружился надо мной
И мою окутал душу
Белизной и тишиной.
* * *
И я опять, как лес, немая.
В лесу и в небе – благодать.
Я ничего не понимаю,
И мне не надо понимать.
У слов и мыслей есть граница,
Но края нет у бытия.
Мне надо только причаститься
Тому, Кто более, чем я.
* * *
ДЕРЕВЬЯМ
Когда я с вами, мне не страшно.
День будущий и день вчерашний
Не существуют. Есть теперь —
Распахнутая в вечность дверь.
Есть измеренье вертикали,
Разрезавшее наши дали.
Душа моя – высокий ствол,
Который в небеса вошёл.
И адское не страшно пламя,
Но это лишь когда я с вами…
* * *
Стихи – они родятся сами.
Я, кажется, дышу стихами.
Дыханье – Духа дуновенье —
Становится стихотвореньем.
* * *
С земли – на небо. Из словесной
Шумихи – к тишине небесной,
Из нашей тесноты – в просторы.
Вот в ту расправленность, в которой
Нет ни конца и ни начала
И творчество не прекращалось.
* * *
I
Есть тяжесть тел. А что такое души?
Вот те, что не увидеть и не счесть?..
Приходит смерть, чтоб смертное разрушить,
А что ещё в запасе нашем есть?
В лесу высоком пахнет свежей хвоей.
И дрозд поёт, запрятавшись в сосне.
Шумит сосна над самой головою.
В ком больше жизни – в ней или во мне?
Не думайте, не сильтесь и не мерьте,
Пусть шум лесной заполнит нам сердца.
Вся наша жизнь есть подготовка к смерти,
Иль к жизни, не имеющей конца.
II
Что там, за нашей смертной гранью?
Невозмутимое молчанье.
Молчанье неба над землёю,
Молчание пахучей хвои,
Молчанье снегового пика,
Молчание воды великой,
Молчание двух крыл парящих,
Молчание Души творящей.
* * *
Рассвет простор в окне моём расчистил.
Разжались тьмы давящие тиски.
И облака, как ангельские мысли,
Как замыслы Господни, высоки.
И тихо нам заглядывают в лица,
Так отрешённо нас с тобой любя.
О, дай, Господь, мне так же отрешиться
От тяжести земной – от не-себя.
* * *
Я в небо всматриваюсь долго,
Чтоб в тихом небе отразиться.
И вот всё лишнее замолкло,
Исчезли чёткие границы.
О Боже, что же я такое?
Коснулись зрения и слуха
Великий океан покоя,
Немая бесконечность Духа.
* * *
И вновь разглажено чело,
Как небо над землёй моею.
Все стенки и межи смело,
Когда Господень Дух повеял.
Над пепелищем всех разрух
Светящийся, чистейший воздух —
Единый Дух, творящий Дух,
Вот Тот, что мирозданье создал.
* * *
Мне ангелы запели о другом —
Они не знали ни борьбы, ни страха.
Они влетели в мой просторный дом
На крыльях Духа и на звуках Баха.
И, призраки ночные отгоня
(О, сколько их блуждает в недрах ночи!),
Они так просто подняли меня
На крыльях Духа перед Божьи очи…
* * *
Что говорят душе просторы?
Что надо кончить всякой спор.
Что скоро ли или нескоро
Мы превратимся все в простор.
Что жизнью тайной, вечно новой
Раскрытый небосвод набух.
Внутри молчанья зреет Слово,
И этим миром правит – Дух.
О, света нежного разливы —
Пространства голубая кровь…
Земные дали молчаливы,
Как бесконечная любовь.
* * *
Когда на душу сходит благодать,
Есть повеленье это передать.
Есть повеленье, чтоб кому-нибудь
Она ещё заполонила грудь.
Есть повеленье (кто его даёт?)
Раскрыть над этим миром небосвод.
Раскрыть всю душу насквозь, на просвет
И показать, что стен у Бога нет,
Что Он не хочет спрятать ничего
От сердца моего и твоего.
* * *
И снова – ликованье,
И снова – вешний свет,
И снова ранней ранью
На небе – Божий след.
Берёз высоких свечи,
Залитый солнцем лес.
И – сердца с сердцем встреча —
Воистину воскрес!
* * *
Не завидуй Моцарту, Сальери!
Он открыл перед тобою двери,
Он открыл широкую дорогу
Напрямик, сквозь стены, прямо к Богу.
И зачем, зачем такие муки,
Когда есть на свете эти звуки?
Не его и не твои – ничьи,
Точно задрожавшие ручьи.
Точно эта вешняя вода,
Что бежит в ничто и в никуда,
Что сквозит через любую сеть,
Чтоб лучиться, ликовать и петь.
* * *
Буйство зелени весенней,
Натиск жизни – грудь мала!
Тяжести опроверженье,
Сила тайного крыла.
Эти листья, эти птицы,
Эта нежность, этот звон!
Боже, что со мной творится?
Или старость – это сон?
Или Ты на самом деле
Каждой новою весной
Пробиваешь с силой щели
В недрах плотности земной?
И на пне замшелом сидя,
Господи, опять, опять
Мы Тебя способны видеть,
Осязать и обонять!..
* * *
Раскрытость неба… Что она даёт?
О чём она душе напоминает?
…Тот до рожденья начатый полёт,
Та жизнь, умом забытая, иная…
Без имени, без слов, без черт лица,
Не знающая срока и границы.
Вот та, что так заполнила сердца,
Что им в самих себе не уместиться…
* * *
Ах, зачем мы все не вместе?
Почему Господни вести
Не до всех сердец доходят?
Столько шири в небосводе!
Столько места в сердце Божьем:
Все в него вместиться можем.
* * *
Я пропаду, чтоб снова возродиться, —
Нырну в поток немого бытия.
Я буду елью, яблонею, птицей.
Я буду всем и всюду буду я.
Но для тебя я буду только тенью,
Покуда жизнь имеет вес и срок,
Пока ты не почувствуешь Движенье,
Покуда сам ты не войдёшь в Поток…
* * *
Имеющий глаза да видит!
Да слышит, если уши есть!
Наперекор земной обиде
Сквозь смерть пробившаяся весть!
Сквозь боль взошедшая осанна —
Ещё страданья так свежи…
Ещё в груди зияет рана.
Не веришь? Так персты вложи…
* * *
Мир, переполнен благодатью,
В великой нежности затих,
Как будто я в Твои объятья
Вхожу и пропадаю в них.
Как будто мир совсем безгрешный
И нерушим его покой.
И чудится за лесом вешним,
За соснами – простор морской…
* * *
В синий мир уводят дали,
В мир зелёный вводит близь.
Как деревья рассказали
Сердцу, что такое жизнь!
Как я им сейчас внимаю!
Как вдыхаю благодать!
Всё до капли понимаю,
Но сумею ль передать?
Ведь не так же, как мы с вами,
Говорит лесной прибой.
Скажет всё, но не словами —
Всею сутью, всем собой.
* * *
I
Как прозрачна зелень леса!
Листья – капли изумруда.
Не задёрнута завеса:
Бог просвечивает всюду.
Вот Он! Вот Он – в плеске веток.
Как душа возликовала!
Эти лёгкие просветы —
В бесконечное провалы.

II
Зелёный, первый нежный цвет —
Всё в танце, всё в пути, в полёте.
Ещё весь лес едва одет,
Ещё нет тяжести у плоти.
Ещё царит и дышит дух.
Вот он! Вдохни его, потрогай.
Листвы новорождённой пух
Ещё не отделён от Бога.
* * *
Где-то иволга тихо поёт,
В гуще веток зажёгся алмаз.
Я не знаю про век и про год,
Я про Бога лишь знаю сейчас.
Чуть склоняются ветки ракит,
Тихо ветер качает листы.
Это ветер с душой говорит,
Это иволга с сердцем на ты.
Все слова залила благодать,
Ни словечка не произнесу.
Чтобы что-то про Бога понять,
Надо иволгу слышать в лесу.
* * *
I
О, как Ты настойчив, немой невидимка,
Сам слова не скажешь, а мне – говори!
Над лесом дрожащая сизая дымка,
И что-то дрожит и трепещет внутри.
И слово крадётся впотьмах осторожно.
А что ему делать? Ты здесь. Ты велишь —
И я подчиняюсь. Но сколько же можно?
Опять – целым миром набухшая тишь…
II
Сердцу отдыха нет ни дня,
Как растущим всю жизнь лесам.
Бесконечность внутри меня.
Бесконечность стремится к вам…
* * *
Если молодость прошла,
Отчего набухли почки?
Отчего шумит ветла,
И салатные пушочки
На концах у веток ели?
Если жизнь идёт к концу,
Что же птицы так распелись,
Вознося хвалу Творцу?
Что ответить? Что тут скажешь?
Ничего. Шумят листы.
Господи, ведь я всё та же.
Господи, всё тот же Ты.
* * *
Сказать о Боге напрямик?
Да разве есть такой язык?
Да есть ли в словаре слова
Пригодные для Божества?
Их в жизни не было и нет.
Но есть заговоривший свет,
Есть полногласье красоты —
Заговорившие цветы
И в бесконечном океане
Заговорившее молчанье.
Клён наклонился надо мной.
Я тихо говорю с сосной.
Всю жизнь душа внимать готова
Тому, Который сам есть слово,
Тому, Который сам есть свет,
И для Кого слов наших нет.
* * *
Ощутить Тебя в ветре, шуршащем в ветвях,
Ощутить Тебя в росте листочков весенних,
Ощутить свою вечность сквозь тающий прах,
Ощутить в смертном теле своём – воскресенье.
Ощутить Тебя – значит вот здесь, во плоти,
В точке сердца почувствовать шири Вселенной,
Узким входом в безмерность пространства войти
И сквозь все измененья познать неизменность.
* * *
Так вот что это значит, Боже!
О, как же надо лес беречь нам!
Ствол каждый – провод, что проложен
Тобою прямо в бесконечность.
И если только подключиться
К тем проводам душой и телом,
То вот – разомкнута граница,
И силе жизни нет предела.






_________________
Не важно, что написано. Важно, как понято.
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему
Страница 525 из 525 На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 523, 524, 525

Мир Психологии

Главная | О проекте | Баннерообмен | Реклама на сайте
Обратная связь | Копирайт | Партнерство | Баннеры

Psychology 100 Rambler's Top100

Powered by phpBB © 2001-2003 phpBB Group | Время Московское